Хунну
удалось подчинить только после того, как пять шаньюев
развязали междоусобную войну и Хуханье обратился к Китаю с просьбой о защите. Но даже и тогда татарские шань-юй появлялись при китайском дворе только лишь когда им это было выгодно. «Хотя нам удалось завоевать Коканд,
тунгусов, кочующие племена Кукунора, корейцев, Кантон и Фучжоу, — продолжал Ян Сюн, — нам не удавалось обуздать это северное чудовище. Сейчас шаньюй думает и ведет себя именно так, как нам нужно. Нам, правда, дорого обходится удовлетворение его желаний, но взгляните на результаты! Вы же не скажете, что мы тратим миллионы ежегодно на содержание наместника на западе и на поддержку туркестанских государств только для того, чтобы удерживать на почтительном расстоянии Самарканд и
Кульджу? Нет! Все это делается для того, чтобы оградить
нас от хунну. Неужели мы допустим, чтобы все усилия наших предков пошли прахом? Пусть ваше величество все обдумает, прежде чем принимать решение, прежде чем мы опять погрузимся в пучину войны!»
Так сказал философ. Император понял всю серьезность
его аргументов и призвал к себе посла хунну, который уже
собирался в обратный путь. Император направил шаньюю
письмо с приглашением посетить столицу. Однако к тому времени шаньюй тяжело заболел и вынужден был отложить свой визит к императору на год. До того дня шаньюев, отправлявшихся с визитом к императору, сопровождала свита в 200 человек. Учжулю-жоди взял с собой 500 человек, «чтобы подчеркнуть свою признательность императору», другими словами, чтобы получить больше подарков. В 1 году до н. э. шаньюй явился в столицу. Из-за необычного поведения планеты Юпитер (которое, возможно, в состоянии объяснить астрономы) покои для шаньюя были
приготовлены на территории Зоологических садов. При этом шаньюю объяснили, что это следует расценивать как
знак особого уважения.