Даже цивилизованному Китаю нужны карательные законы, способные обеспечить соблюдение правил. Как можно быть уверенным в том, что татары
станут соблюдать законы, если не будет силы, способной принудить их к этому? Пограничные форпосты точно так
же нужны для того, чтобы не выпускать китайских перебежчиков из Татарии, как и для того, чтобы держать татар
за границами Китая. Я уже не говорю о том, что большая часть нашего населения, живущего на приграничных территориях, — это татары в процессе ассимиляции. Не так давно мы установили отношения с тибетцами, которые, как это ни печально, затаили на нас зло. Причиной тому непомерная жадность наших чиновников. Союз тибетцев с
татарами грозит Китаю большой бедой. Свободная жизнь
кочевников может ввести в искушение китайцев, уставших от своих пограничных обязанностей». Далее советник сделал несколько замечаний, доказывающих, что император Уди сделал для завершения строительства Великой стены не меньше, чем упомянутый выше Мэн Тянь: «Прошло
больше ста лет с того дня, как была завершена постройка Великой стены. Это не простой крепостной вал. Великая
стена повторяет форму ландшафта — забирается на холмы, спускается в долины. В ней полно тайных ходов, она ощетинилась сторожевыми башнями. Разве для того трудились наши предки, чтобы мы сейчас позволили Великой стене
рухнуть? Если нам когда-нибудь придется восстанавливать ее, откуда мы возьмем людей и средства? Кроме того, чем
больше мы тратим на нашу оборону, тем меньше зависим от шаньюя, чьи аппетиты растут не по дням, а по часам. Трудно сказать, что он сделает, если мы в один прекрасный день не сможем удовлетворить его желание». У императора хватило здравого смысла последовать совету: «Оставим предложение без внимания. Затем необходимо составить дипломатическое письмо, но так, чтобы не обидеть шань-юя».