Среди принцев Ашины был некий Чеби, мелкий местный каган, чьи владения находились где-то в районе Иртыша. После краха Кат Иль-хана этот каган стал одним из основных соперников сеяньто. Под его властью находилось три клана, или «семьи», карлуков на западе и киргизы на севере. Оба этих народа признавали сюзеренитет кагана. Он отправил своего сына, тегина Шаболо, к китайскому двору, пообещав вскоре явиться самому, однако так никогда и не выполнил обещания. В 649 году император решил
отправить небольшое войско уйгуров, чтобы наказать кагана, командовал этим войском китайский военачальник. Следует упомянуть, что после того как племена канкали — «высокие телеги», или уйгуры, — подняли восстание против Кат Иль-хана, император принял их под свое покровительство и устроил в их честь грандиозный пир, на котором несколько тысяч уйгуров, напившись, поклялись императору в верности. Номинально они были разделены на провинции под управлением китайского наместника, чья резиденция находилась близ Кукухото, но в действительности
правил ими каган Тумиду, разбивший сеяньто, захвативший их владения и правивший по тюркским обычаям. Упомянутая выше военная экспедиция была успешной, Чеби с триумфом доставили в столицу. Три племени карлуков, в течение некоторого времени занимавшие регион Тарбага-тая и склонявшиеся в зависимости от своих интересов то к северным, то к западным тюркам, теперь подчинялись Китаю, а их территория была превращена в три полунезависимых проконсульства. Киргизы также прибыли к императору с данью и продолжали выплачивать ее до тех пор, пока уйгурская империя не прекратила сношения киргизов и
карлуков с Китаем. Однако все это еще в будущем. Тайц-
зун умер в 649 году, ему на смену пришел сын Гаоцзун, унаследовавший в том числе и наложницу своего отца — своего рода китайскую Екатерину Великую, будущую императрицу У. Сам Тайцзун был женат на вдове младшего брата, следовательно, в вопросах брака явственно прослеживается татарское влияние, вызывающее отторжение у китайцев. К этому времени тюрки были покорены, и новый император не преминул доложить об этом Небу, для чего поднялся на вершину Тайшаня в провинции Шань-дун. В императорской свите находилось около двадцати тюркских вождей, включая по меньшей мере одного кар-лукского проконсула. Их имена были высечены на каменной плите, которая находилась на горе. На протяжении последующих двадцати лет на севере все было спокойно.